Ты не первая

Этот человек может сделать со мной что угодно и сам же это запишет, и его запись будет единственным, что от сегодняшней ночи останется. У меня начинает бить дрожь в коленях под одеялом. — Осмотр в три ночи, доктор? — шепчу я. — Несите манжету. У меня как раз давление. Он молчит. Стоит. — Или вы по протоколу? Забыли что-то записать? — Нет. — Тогда зачем вы пришли? Я слышу, как он дышит — глубже обычного, с усилием спокойствия, как дышат на лестнице люди, которые делают вид, что не запыхались. И вот это страшнее всего за девять суток. Человек, который называет мне препараты по именам и дозировкам, который не смягчил ни одной формулировки за всё время, стоит в моей палате в три часа ночи и молчит. Надо крикнуть. Я не кричу. Её заперли в частной клинике за неделю до свадьбы по заказу будущей свекрови. Врач, который ведёт её палату, ни разу ей не соврал. Он честно назвал препараты, дозировки и то, что с ней будет через месяц. Пять лет назад в этой же палате лежала другая женщина. Он ходил к ней так же. Она из клиники не вышла...