Сыграем в любовь?

— Успокойся, — холодно отзывается моя главная неприятность, — всего лишь игра для прессы. Никаких обязательств, никаких «дорогая, где мои носки?». Просто улыбаемся на фото и разъезжаемся, как только я решу проблемы твоей семьи. Максимум полгода — и разбежимся. Голос звучит насмешливо, взгляд издевательский, тон — надменный. Ненавижу! Но во фразе как будто проглядывает здравый смысл. — Честно? — вопрос глупый. Не хватит пальцев одной руки, чтобы сосчитать, сколько раз Одоевский обманывал меня. Андрей и отец кивают одновременно. Я перевожу взгляд на родителя и, слегка понизив голос, говорю папе: — Я подумаю, если добавишь в контракт пункт, по которому он не смеет ко мне прикасаться.